In the Name of the Father and of the Son and of the Holy Spirit:

Each year Holy Mother Church brings us together on this Sunday, to honour the entry of our Lord and Saviour into the city of His divine Passion. It is a strange day — a mystery in its own right: it is a day of joy, but also a day of sorrow, for the joy of the people’s cries is not received by us without the knowledge of where those same people will lead their King. It is a day of regality and majesty, yet also a day that anticipates condemnation, false judgement and shame. Today is a day of glory, but it is already the glory of the Cross.

Even liturgically, this day is unique. It is no longer Great Lent: that long season of fasting concluded already on Friday. But neither is it yet the intense nighttime of Passion Week. Today is a festal day. We wear bright colours, sing triumphant hymns. But we also start to hear the words that will resound in our ears all the more powerfully in the days ahead: words of the betrayal of the King, of the sacrifice upon the Cross, of the death by which the God of all descends into the depths of hades itself.

This is a strange, wonderful, mysterious day. As Christians, we are not precisely called to ‘make sense’ of this mystery, as if some rational examination of it might somehow make all these seemingly conflicting messages and images mesh together. Rather, we are called to enter into this mystery — to allow our experience of it to shape, and continually reshape, our hearts and our souls.

Today, entering into this mystery, it is I who stand at the gates of Jerusalem, its red dust beneath my feet, and behold the Lord of Glory drawing near. Into the city of my own heart, the Lord is coming. And it is I who, recognising His majesty, am stirred to cry out with joy at this arrival; and seeing how meekly arrives the God of All, it is I who feel inclined to thrown down branches, garments, leaves and flowers: anything to make the path into my heart more beautiful for my Saviour. And it is I who cry out ‘Hosanna!’ and feel even ready to climb up trees to grab ahold of their branches and have just another moment to set my eyes on the King of Peace.

This is how God comes to us — for the city of the heart, made the dwelling place of God through Holy Baptism, is no less glorious or glorified than the Mother of Cities, sacred Jerusalem. And this is the kind of response that His coming evokes in us, at least when we are attentive to it and prepared.

But in the mystery that is this day, it is also I who so quickly sweep away from the streets of my heart those leaves and flowers, covering them again with dirt. It is I who welcome Christ like a true King with glory on a regal road, then turn that same road into the path that leads to the place of the skull and the Cross. It is I who shout out ‘Hosanna!’, yes; but by my life, my sin, my weakness and betrayal, it is also I who am there in the throng that cries out ‘Crucify Him!’

My brothers and sisters, the Church today invites each of us to enter more deeply into this mystery. We must see both the good and the evil within us; for so long as we are both God’s creation and also those who abide in transgressions, we will find both within ourselves. Recognising this is a necessary step in our purification. It is when we see the truth of ourselves, that we can present this reality without subterfuge to God, and beseech healing, correction, and transfiguration into truer Life. And the days which lie ahead of us shall remind us of just how that transformation and salvation is wrought: for ours is a God Who does not reject us with our feeble cries, Who does not abandon us when we abandon Him, Who does not cease to love us when we rebel against Him. His is a love that is led willingly from the gates of Jerusalem to the wood of the Cross — and then beyond it, even to death in the grave. This is our Lord’s response to our sin, to our weakness and betrayal. And it is this that leads to His greatest glory, and our only salvation: the rising from death and the emptiness of that tomb.

My beloved, the dead will rise again, and life will reign. This we proclaim today, knowing the mercy of our King and God. And to this we say truly, with fearful joy and awe: ‘Hosanna, Hosanna in the highest! Blessed is he that cometh in the Name of the Lord!’ Amen.

Старая орѳографія / новая

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Каждый годъ Святая Матерь Церковь собираетъ насъ въ этотъ день, чтобы почтить вхожденіе Господа и Спаса нашего въ градъ Его Божественныхъ страстей. Сей день — странный, самъ по себѣ таинственный: день радости, но и день скорби; ибо радостныя восклицанія народа не воспринимаются нами безъ сознанія того, куда тотъ же народъ поведетъ своего Царя. Это день царственнаго величія и славы, но вмѣстѣ съ тѣмъ день, предвосхищающій осужденіе, ложный судъ и поруганіе. Сегодня — день славы, но уже славы Креста.

Даже въ богослужебномъ отношеніи сей день единствененъ. Это уже не Великій постъ: продолжительное время воздержанія завершилось уже въ пятницу. Но это еще и не напряженная тьма Страстной седмицы. Сегодня — день праздничный: мы облачаемся въ свѣтлыя ризы, воспѣваемъ торжественныя пѣснопѣнія. Но уже начинаемъ слышать слова, которыя съ еще большей силой будутъ звучать въ нашихъ ушахъ въ предстоящіе дни: слова о предательствѣ Царя, о жертвѣ на Крестѣ, о смерти, чрезъ которую Богъ всяческихъ нисходитъ даже въ глубины ада.

Сей день — странный, дивный, таинственный. Какъ христіане, мы не призваны «разрѣшить» сію тайну, какъ если бы нѣкое разумное изслѣдованіе могло соединить воедино всѣ эти, казалось бы, противорѣчивые образы и смыслы. Напротивъ, мы призваны войти въ эту тайну — позволить ей формировать и вновь и вновь преображать наши сердца и души.

И вотъ, входя въ эту тайну, это я стою у вратъ Іерусалима, подъ ногами моими его красная пыль, и вижу, какъ приближается Господь Славы. Въ градъ моего собственнаго сердца приходитъ Господь. И это я, узнавая Его величіе, побуждаюсь воскликнуть съ радостью при Его пришествіи; и, видя, съ какой кротостью приходитъ Богъ всяческихъ, это я стремлюсь постилать вѣтви, одежды, листья и цвѣты — все, что только могу, дабы путь въ мое сердце сталъ прекраснѣе для моего Спаса. Это я восклицаю: «Осанна!», и готовъ даже взойти на дерево, чтобы ухватить его вѣтви и еще на мгновеніе узрѣть Царя міра.

Такъ приходитъ къ намъ Богъ нашъ — ибо градъ сердца, ставшій чрезъ святое Крещеніе жилищемъ Божіимъ, не менѣе славенъ, нежели святый Іерусалимъ, матерь городовъ. И таковъ откликъ, который вызываетъ въ насъ Его пришествіе, по крайней мѣрѣ тогда, когда мы внимательны и приготовлены.

Но въ тайнѣ сего дня это также я, который столь скоро сметаетъ съ улицъ своего сердца эти листья и цвѣты, вновь покрывая ихъ прахомъ. Это я, принимающій Христа какъ истиннаго Царя на славномъ пути, а затѣмъ превращающій тотъ же путь въ дорогу, ведущую къ Лобному мѣсту и Кресту. Это я восклицаю: «Осанна!» — да; но жизнью своей, грѣхомъ своимъ, немощью и предательствомъ — это также я нахожусь въ толпѣ, кричащей: «Распни Его!»

Братія и сестры, Церковь нынѣ призываетъ каждаго изъ насъ глубже войти въ эту тайну. Мы должны узрѣть въ себѣ и доброе, и злое; ибо пока мы остаемся и твореніемъ Божіимъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ пребывающими въ согрѣшеніяхъ, мы будемъ находить въ себѣ и то, и другое. Признаніе этого есть необходимый шагъ къ очищенію. Когда мы видимъ истину о самихъ себѣ, тогда можемъ безъ лукавства предстать съ нею предъ Богомъ и молить о врачеваніи, исправленіи и преображеніи въ истинную Жизнь. И предстоящіе дни напомнятъ намъ, какимъ образомъ совершается это преображеніе и спасеніе: ибо нашъ Богъ — Тотъ, Кто не отвергаетъ насъ за наши немощныя вопли, не оставляетъ насъ, когда мы оставляемъ Его, не перестаетъ любить насъ, когда мы возстаемъ противъ Него. Его любовь добровольно идетъ отъ вратъ Іерусалима къ древу Креста — и далѣе, даже до смерти во гробѣ. Таковъ отвѣтъ Господа на нашъ грѣхъ, на нашу немощь и предательство. И это приводитъ къ Его величайшей славѣ и нашему единственному спасенію: къ воскресенію изъ мертвыхъ и къ пустотѣ гроба.

Возлюбленные, мертвые воскреснутъ, и жизнь воцарится. Сіе мы исповѣдуемъ нынѣ, зная милость Царя и Бога нашего. И къ сему восклицаемъ воистину, со страхомъ и радостью: «Осанна, осанна въ вышнихъ! Благословенъ Грядый во имя Господне!» Аминь.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Каждый год Святая Матерь Церковь собирает нас в этот день, чтобы почтить вхождение Господа и Спасителя нашего в град Его Божественных страстей. Сей день — странный, сам по себе таинственный: день радости, но и день скорби; ибо радостные восклицания народа не воспринимаются нами без сознания того, куда тот же народ поведет своего Царя. Это день царственного величия и славы, но вместе с тем день, предвосхищающий осуждение, ложный суд и поругание. Сегодня — день славы, но уже славы Креста.

Даже в богослужебном отношении сей день единственен. Это уже не Великий пост: продолжительное время воздержания завершилось уже в пятницу. Но это еще и не напряженная тьма Страстной седмицы. Сегодня — день праздничный: мы облачаемся в светлые ризы, воспеваем торжественные песнопения. Но уже начинаем слышать слова, которые с еще большей силой будут звучать в наших ушах в предстоящие дни: слова о предательстве Царя, о жертве на Кресте, о смерти, через которую Бог всяческих нисходит даже в глубины ада.

Сей день — странный, дивный, таинственный. Как христиане, мы не призваны «разрешить» сию тайну, как если бы некое разумное исследование могло соединить воедино все эти, казалось бы, противоречивые образы и смыслы. Напротив, мы призваны войти в эту тайну — позволить ей формировать и вновь и вновь преображать наши сердца и души.

И вот, входя в эту тайну, это я стою у врат Иерусалима, под ногами моими его красная пыль, и вижу, как приближается Господь Славы. В град моего собственного сердца приходит Господь. И это я, узнавая Его величие, побуждаюсь воскликнуть с радостью при Его пришествии; и, видя, с какой кротостью приходит Бог всяческих, это я стремлюсь постилать ветви, одежды, листья и цветы — все, что только могу, дабы путь в мое сердце стал прекраснее для моего Спасителя. Это я восклицаю: «Осанна!», и готов даже взойти на дерево, чтобы ухватить его ветви и еще на мгновение узреть Царя мира.

Так приходит к нам Бог наш — ибо град сердца, ставший через святое Крещение жилищем Божиим, не менее славен, нежели святой Иерусалим, мать городов. И таков отклик, который вызывает в нас Его пришествие, по крайней мере тогда, когда мы внимательны и приготовлены.

Но в тайне сего дня это также я, который столь скоро сметает с улиц своего сердца эти листья и цветы, вновь покрывая их прахом. Это я, принимающий Христа как истинного Царя на славном пути, а затем превращающий тот же путь в дорогу, ведущую к Лобному месту и Кресту. Это я восклицаю: «Осанна!» — да; но жизнью своей, грехом своим, немощью и предательством — это также я нахожусь в толпе, кричащей: «Распни Его!»

Братия и сестры, Церковь ныне призывает каждого из нас глубже войти в эту тайну. Мы должны узреть в себе и доброе, и злое; ибо пока мы остаемся и творением Божиим, и вместе с тем пребывающими в согрешениях, мы будем находить в себе и то, и другое. Признание этого есть необходимый шаг к очищению. Когда мы видим истину о самих себе, тогда можем без лукавства предстать с нею пред Богом и молить о врачевании, исправлении и преображении в истинную Жизнь. И предстоящие дни напомнят нам, каким образом совершается это преображение и спасение: ибо наш Бог — Тот, Кто не отвергает нас за наши немощные вопли, не оставляет нас, когда мы оставляем Его, не перестает любить нас, когда мы восстаем против Него. Его любовь добровольно идет от врат Иерусалима к древу Креста — и далее, даже до смерти во гробе. Таков ответ Господа на наш грех, на нашу немощь и предательство. И это приводит к Его величайшей славе и нашему единственному спасению: к воскресению из мертвых и к пустоте гроба.

Возлюбленные, мертвые воскреснут, и жизнь воцарится. Сие мы исповедуем ныне, зная милость Царя и Бога нашего. И к сему восклицаем воистину, со страхом и радостью: «Осанна, осанна в вышних! Благословен Грядый во имя Господне!» Аминь.