(On small screens, scroll down for the text in English and Russian. | На маленьких экранах прокрутите вниз, чтобы увидеть текст на английском и русском языках.)
The following homily was delivered by Bishop Irenei of London and Western Europe on the Sunday of the Expulsion of Adam and Eve from Paradise, being the Sunday of Forgiveness, 4 / 17 March 2024, in the Cathedral of the Nativity of the Mother of God and the Holy Royal Martyrs in London, England.
Следующую проповедь произнес епископ Лондонский и Западно-Европейский Ириней в Неделю изгнания Адама и Евы из рая, Прощеное воскресенье, 4 / 17 марта 2024 года, в кафедральном соборе Рождества Богородицы и святых Царственных мучеников в Лондоне, Англия.
English:
In the Name of the Father, and of the Son, and of the Holy Spirit:
What does it mean to forgive? Is it an exoneration? Is it acceptance of a wrong? Is it dismissal of the pain or hurt caused by a wrong that has been done?
These are common understandings, but they are misconceptions. They are ideas that often prevent people from being willing to forgive, since they seem either impossible, or even undesirable when we witness the true extent of evil sometimes done in this world, and sometimes to us. Yet these are things that true forgiveness should not, and cannot, be.
To forgive is not to exonerate one who has committed wrong: to say he bears no responsibility, or that he is exempted from the reality his wrong has created. This legalistic reading might be how the term is used in society, but it is not so in the spiritual life. When the Saviour forgave His executors from the wood of the precious Cross, it was not an exoneration of their act. It was not a statement that somehow the wrong they were doing was not real, or was not truly wrong.
To forgive is, likewise, not to embrace a wrong, as if to state that it is thereafter deemed ‘acceptable’ that a wrong was committed. When the Saviour forgave Judas the betrayer, which surely He freely and wholly did, this was not to accept as right the betrayal. Judas should not have betrayed his Lord; man should not have betrayed his God — and the forgiveness he meets in Christ does not change this. The wrong is still a wrong, and it being forgiven does not mean it is accepted or acceptable, and more than it means it is dismissed as exonerated.
Nor is forgiveness to dismiss the pain that comes from wrongdoing. When the Mother of God forgave those who had killed her Son, the Creator of the universe, which she surely and wholly did, she did not, in this act, pretend that she no longer felt the grief occasioned by their act. Her forgiveness did not eradicate her tears.
Forgiveness, real forgiveness, is the liberation of the human heart. It is an act that we undertake in the face of wrong, but it is not chiefly an act for the wrongdoer, but for the one who has been wronged. When we forgive, something happens within us; and if we can find the strength to step away from worldly understandings, then we will see it as a necessary step in attaining the freedom to grow in Christ and in His holiness.
To forgive is to cast away the chains that another’s words or actions have fastened around our heart. It is to recognise that to continue to live in a manner defined by their actions, and our responses to them, is to be enslaved. And we seek not to be enslaved, but to be set free.
To forgive is to seek what is good, above what is evil. It is to see in the other — even the one who wrongs us, or goes so far as genuinely to hate us — that which his wrongdoing seeks to hide from us: the beauty of a creature struggling to be free from sin, so often failing in this task, yet worth more than simply being considered the sum of his faults and transgressions. For we seek not to destroy our brother, but to save him.
To forgive is not to dismiss the flaws we behold in another; but it is to begin to see them in light of the flaws and sin we see also in ourselves. Hatred of another’s wrongs is harder to maintain when we are honest about our own; and condemnation is harder to justify, when we realise that we are ourselves in need of mercy. Can we withhold mercy to another, whose acts clearly demonstrates that he needs it, and then expect to receive it ourselves?
To forgive, my brothers and sisters, is to be honest: about ourselves, about each other, and above all about God and how He sees each one of us. It is therefore a commandment, not a suggestion: one cannot live in Truth without being truthful, and one cannot be honest and truthful before God without forgiving our neighbour — the neighbour who seeks our forgiveness, as well as the one who does not. The one who loves us in return, but also the one who hates us. We can do as Christ does, and as He commands; or we can walk away from Him altogether. There is no other path.
Today, therefore, let us each be honest Christians, and so start anew to taste the presence of real love by seeking each other’s forgiveness, and granting it as our Lord commands. Amen!
Русский:
Во имя Отца и Сына и Святого Духа:
Что значит «простить» другого человека? Что такое «прощение»? Это оправдание? Или согласие с противоположным убеждением? Или игнорирование боли либо обиды, вызванной совершенным злом?
Это общее понимание, которое является заблуждением. Это идеи, которые часто мешают людям прощать, поскольку они кажутся либо невозможными, либо даже нежелательными, когда мы становимся свидетелями истинных масштабов зла, иногда совершаемого в этом мире, а иногда и по отношению к нам лично. Однако это то, чем истинное прощение не должно и не может быть.
Простить — это не значит оправдать того, кто совершил зло: сказать, что он не несет ответственности или что он освобожден от действительности, созданной его плохими деяниями. Это законническое прочтение может быть тем, как это понятие используется в обществе вокруг нас, в мире, но в духовной жизни – совсем по-другому. Когда Спаситель простил Своих мучителей из честного древа Креста, это не было оправданием их поступка. Это не было провозглашением о том, что то зло, которое они совершили, не было реальным или не было по-настоящему беззаконным.
Соответственно, простить — не значит принять несправедливость, как бы заявив, что впоследствии считается «приемлемым» совершение несправедливости. Когда Спаситель простил Иуду-предателя (что Он, несомненно, сделал добровольно и полностью) это не означало признания предательства правильным. Иуда не должен был предавать своего Господа; человек не должен был предавать своего Бога — и прощение, которое он встречает во Христе, не меняет этого.
Прощение также не означает избавления от боли, причиненной злодеяниями. Когда Богородица наша простила тех, кто убил ее Сына, Творца вселенной (что она несомненно и всецело сделала), она не делала этим поступком вида, что больше не чувствует горя, вызванного их злодеянием. Ее прощение не искоренило ее слез.
Прощение, настоящее прощение – это освобождение человеческого сердца. Это поступок, который мы предпринимаем перед лицом зла, но в основном это действие не для обидчика, а для того, с кем поступили несправедливо. Когда мы прощаем, что-то происходит внутри нас; и если мы сможем найти в себе силы отойти от мирских представлений, то мы увидим в этом необходимый шаг к достижению свободы возрастать во Христе и в Его святости.
Простить — значит сбросить цепи, которыми слова или действия другого человека заковали наше сердце. Это значит признать, что продолжать жить в соответствии с их действиями и нашей реакцией на них — значит быть порабощенным. И мы стремимся не быть порабощенными, но быть свободными.
Прощать – значит искать добро, а не зло. Это значит видеть в другом — даже в том, кто причиняет нам вред или доходит до того, что искренне ненавидит нас — то, что его проступки пытаются скрыть от нас: красоту человеческого существа, борющегося за освобождение от греха, так часто терпящего неудачу в этой задаче, но стоящего большего, чем просто то, что его считают суммой его ошибок и проступков. Ибо мы стремимся не погубить брата нашего, но спасти его.
Простить — это не значит игнорировать недостатки, которые мы видим в другом, но это значит начать созерцать их в свете недостатков и грехов, которые мы находим у себя. Ненависть к чужим ошибкам труднее оправдать, когда мы честны в отношении своих собственных; и осуждение труднее оправдать, когда мы осознаем, что сами нуждаемся в милосердии. Можем ли мы отказать в милосердии другому, чьи поступки ясно показывают, что он в нем нуждается, а затем ожидать, что получим его сами?
Простить, братья мои и сестры, — это значит быть честным: по отношению к себе, друг к другу, и прежде всего к Богу и тому, как Он видит каждого из нас. Поэтому это заповедь, а не внушение: нельзя жить в Истине, не будучи правдивым, и нельзя быть честным и правдивым перед Богом, не прощая ближнего — ближнего, ищущего нашего прощения, как и того, кто не ищет. Того, кто любит нас в ответ, но также и того, кто нас ненавидит. Мы можем поступать так, как делает Христос и как Он повелевает; или мы можем вообще уйти от Него. Другого пути нет.
Поэтому сегодня пусть каждый из нас будет честными христианами и начнёт заново ощущать присутствие настоящей любви, ища прощения друг у друга и даруя его, как повелевает наш Господь и Спаситель. Аминь!
You must be logged in to post a comment.