‘God Does Not Wish Us Forever to Abide in Our Sin’: Sermon of Bishop Irenei of London and Western Europe on the Sunday of Forgiveness. | «Бог не желает, чтобы мы вечно пребывали в своем грехе»: Проповедь епископа Лондонского и Западно-Европейского Иринея в Прощеное Воскресенье.

English:

In the Name of the Father, the Son, and the Holy Spirit:

Within the heart of each human creature there resides a whole world. This heart is a mysterious place: it is capable of the most supreme beauty, of incomparable good; but it is also capable of profound darkness and unspeakable evil. When we dare truly to gaze within the heart, we discover both realities: whole empires of rebellion, filled with monsters and dragons (for what images better capture the nature of our sin, than beasts that seek destruction?); but, the Holy Fathers remind us, we also find angels and saints and the whole choir of the Church that desire to abide with us, and us with them, in the glory of God. This is the strange, mysterious reality that we bear within ourselves: this awful, awesome mixture of right and wrong, good and evil, light and darkness.

When we dare to step into this world, the world within us all, it reveals to us a deep reality about our spiritual struggle: We cannot yet fully rejoice, in this life, for even when we see the brightness of God’s presence within us, around us, we also see the blackness of our sin. Yet we also cannot ever fully despair, for even when we see the depth of the pit into which we have transformed our hearts, when we feel, like the great Manasseh, that we have sunk to the very lowest depths of the sea, even there we see the face of God, gazing upon us; we feel His Spirit, moving within us; we behold His Saints and angels, lifting us up by their intercessions. Our joys, in the years of this earthly sojourn, are always coupled with the awareness of our sin; and yet our repentant sorrow is always coupled with the unshakeable grace of redemption. Our sorrow and our joy are, in this strange way, linked together — until, in a sense, they become aspects of the same reality. For so they truly are: we are that reality. We are creatures made beautiful by God, yet disfigured through our sin; holy in our essence, yet so sinful in our embodiment of that nature; decrepit and wilted by our transgression, yet never without that gentle Light of Truth that ever speaks to us, within us, with the assurance of the Saviour: ‘You are more than this. You are more than this world. You are mine.’

Tomorrow we begin the long period of our most intense fast of the year: a period in which we focus on this strange reality, seek to perceive it rightly, and thereby change it with God’s help, through our ascetical endeavour. And we make our final step towards this season of repentance, as ever, with this Sunday dedicated to the expulsion of Adam and Eve from Paradise. Not a Sunday dedicated to the sin of our first parents; not a Sunday dedicated to their wrongdoing or guilt or fault. A Sunday dedicated, rather, to God’s response. And, as always, it is easy for arrogant and self-centred man to look upon God’s response to the sin of Adam and Eve with the kind of judgement and condemnation that come too easily to our generation of self-declared wisdom. ‘How could God be so cruel, to cast them out of Paradise in response to so minor a transgression? Where was the forgiveness? Where the compassion? Does this not reveal to us a God of wrath and anger, rather than love?’ My dear ones, ours is certainly not the first generation to pose such harsh judgements against God; but how pitiful, how sad, that such incomprehension still abides, so many centuries and millennia into the economy of our salvation!

The reality of God’s response to the sin of our first ancestors is, as the Church rightly teaches us, a response wholly grounded in love, and the creation of the very arena of repentance. God might have crushed man in response to sin, obliterated him entirely. Look how often our own race seeks just such a response to the sin of our fellow man, whom it seeks not to forgive and redeem but to condemn! Yet instead, God continues His act of creation, fashioning now an arena in which man may grow out of his sin. It is recorded by Moses that the curse of the Lord falls upon the devil, after Adam’s sin, for it was the enemy of man that persuaded him to transgress; and the curse falls upon the land, which had aided man’s transgression rather than supported him. But no curse is pronounced against Adam or Eve. They are taken to the gates of Paradise and placed outside it, since, the Fathers clearly teach us, Paradise is a place of eternity, and God did not wish us forever to abide in our sin. God did not desire our hearts, transformed through our rebellion, to abide in evil forever. And so He set man outside Paradise, into a place of temporality, so that our sin might be limited and we might be propelled towards repentance.

How often, my brethren, we misunderstand the spiritual nature of our life in this world! We abhor death, we seek every possible relief from every requirement of toil, labour and struggle. How weak, how weak we have become! But today we hear that God has placed us in a world of these very things, precisely to help us! That this life will have an end, that we will each face death, is the very thing that propels us towards repentance. ‘Teach us to number our days’, the Psalmist says, ‘that we may apply our hearts to wisdom!’ (cf. Psalm 89.12). And the labours of this life — the ‘toil and struggle’ that marks out our existence outside Paradise — these are so often the very tools by which the hardness of our hearts may be softened and the stubbornness of our wills changed. Rather than shout at God for the harshness of His supposed ‘punishment’ for our sin, when will man learn and understand that these things are gifts given by God precisely so that the life of Paradise may once again be his? Shall our race ever come to understand that God does everything, everything, in order that we, His cherished creatures, His own children, might escape the death of our sin, and be embraced forever in His Life?

My brothers and sisters, it is to each of us to use the coming lenten period fruitfully. It is a time to be honest with ourselves about the good and the bad within us, and to seek to change the worse for the better. It is our annual opportunity to cease shouting towards the gates of Paradise, lamenting the supposed injustice of them being closed before us, and instead to acknowledge that the only thing locking them closed is our own stubbornness, our own will, and our own judgement. And we will enter into this season as we always do, with the rite of mutual forgiveness that we will celebrate now, at the end of the Divine Liturgy, in the acknowledgement of a simple reality: that unless we are willing and able to forgive our brother and sister and seek to stand before them in love and with a humble heart, we will never, never, be able to stand before God with that love or humility. To think otherwise is lies and self-deception. So today, look into your brother’s eyes and, by receiving his forgiveness and granting yours, say to him and to Almighty God that you are truly ready for the gates of Paradise to be opened; that you are truly ready for a Christian life; and that you are truly ready for the ascetical fight of salvation. And then, step into the arena together, where saints have trod and fought before, and fight the good fight that leads to the Eternal Kingdom of God.

May God grant you all a good lenten struggle, a good contest, and a good resurrection! Amen.

Русский:

Во имя Отца и Сына и Святого Духа:

В сердце каждого человека сокрыт целый мир. Это сердце — место таинственное: оно способно к высочайшей красоте, к несравненному добру; но также способно к глубокой тьме и невыразимому злу. Когда мы осмеливаемся по-настоящему взглянуть внутрь своего сердца, мы обнаруживаем обе эти реальности: целые царства беспорядка, наполненные чудовищами и драконами (ибо какие образы лучше всего передают природу нашего греха, нежели хищники, жаждущие разрушения?); но, как напоминают нам Святые Отцы, мы также находим в сердце ангелов и Святых, весь лик Церкви, которые желают пребывать с нами, а мы — с ними, во славе Божией. Это и есть та странная, таинственная реальность, которую мы носим в себе: ужасающее, но и величественное сочетание правды и лжи, добра и зла, света и тьмы.

Когда мы осмеливаемся вступить в этот внутренний мир, он раскрывает перед нами глубинную истину о нашем духовном подвиге: мы не можем еще полностью возрадоваться в этой жизни, ибо, даже узрев свет Божия присутствия в себе и вокруг себя, мы в то же время видим и мрак нашего греха. Но и впасть в отчаяние мы также не можем, ибо даже когда осознаем глубину той бездны, в которую низвели свои сердца, когда ощущаем, как великий Манассия, что мы погрузились в самые недра морские, даже там мы видим Лик Божий, устремленный к нам; чувствуем Его Дух, действующий внутри нас; созерцаем Святых и ангелов, возносящих нас своими молитвами. В радости своей мы всегда будем осознавать тяжесть греха, а в покаянном сокрушении всегда будем держаться за неизменную благодать искупления. И таким образом наша скорбь и наша радость соединяются друг с другом до той степени, что становятся одним и тем же явлением. Ибо таковыми они и являются: это реальность нашего бытия. Мы — создания, сотворенные прекрасными Богом, но обезображенные грехом; в своей сути святые, но грешные в своем существовании; разрушенные и изнуренные беззаконием, но никогда не лишенные того тихого Света Истины, который непрестанно говорит нам внутри нас самих: «Ты – больше этого. Ты – больше этого мира. Ты – Мой.»

Завтра мы вступаем в продолжительный период самого строгого поста в году – время, в которое мы сосредотачиваемся на этой таинственной реальности, стремимся правильно ее осмыслить и, с помощью Божией, изменить ее через аскетический подвиг. И последний наш шаг к этому покаянному периоду, как всегда, совершается через Воскресенье, посвященное изгнанию Адама и Евы из Рая. Однако это не Воскресенье, посвященное греху наших прародителей; не Воскресенье, посвященное их вине или осуждению. Это Воскресенье, посвященное ответу Божию. И как легко человеку, надмевающемуся собственным самоуверенным разумом, смотреть на этот ответ Божий сквозь призму гордого человеческого суда, который слишком привычен нашему поколению! «Как мог Бог быть столь жесток, чтобы изгнать их из Рая за столь, казалось бы, малый проступок? Где же прощение? Где сострадание? Разве это не свидетельство гнева Божьего, а не любви?» О, возлюбленные мои! Конечно, наше  поколение - не первое, воздвигающее столь суровые обвинения против Бога; но как же печально, как прискорбно, что столь глубокое непонимание сохраняется даже теперь, по прошествии стольких веков и тысячелетий домостроительства нашего спасения! 

Истина состоит в том, что ответ Божий на грех первых людей, как учит нас Святая Церковь, есть ответ, основанный на любви и свершении самого подвига покаяния. Бог мог бы уничтожить человека за его грех, стереть его с лица земли. Как часто сам род человеческий требует такого же суда над согрешившим братом, жаждет не прощения и исправления, но лишь осуждения! Однако Бог продолжает Свое творение, устрояя для падшего человека место, где он может возрастать в покаянии. Моисей говорит нам, что проклятие Господне пало на дьявола, ибо он увлек человека в преступление, и на землю, которая содействовала его падению. Но проклятие не было произнесено над Адамом и Евой. Они были приведены к вратам Рая и поставлены вне его, ибо, как ясно объясняют Святые Отцы, Рай есть место вечности, и Господь не желал, чтобы мы пребывали в грехе вовеки. Бог не желал, чтобы сердца наши, измененные грехопадением, навеки погрязли во зле. И потому Он поселил человека вне Рая, во времени, дабы его грех имел предел и дабы сам человек мог обратиться к покаянию.

Как же часто, братья мои, мы неправильно понимаем духовный смысл нашей жизни в этом мире! Мы боимся смерти, мы всеми силами стараемся избавиться от труда и подвига. Как же мы слабы, как же слабы мы стали! А ведь сегодня мы слышим, что сам Господь устроил нашу жизнь так, чтобы это стало для нас спасением! То, что эта жизнь имеет конец, что каждый из нас встретится со смертью, — именно это должно побудить нас к покаянию. «Научи нас так исчислять дни наши, дабы нам приобрести сердце мудрое» (Пс. 89, 12). И труды жизни — тот подвиг и усилия, которыми отмечено наше существование вне Рая — зачастую оказываются теми самыми средствами, которыми сокрушается жестокосердие и преображается наша воля. Вместо того чтобы роптать на Бога за тяжесть Его якобы «наказания» за наш грех, не пора ли человеку наконец осознать, что все это — дары Божии, данные нам для того, чтобы вернуть нам жизнь в Раю? Дойдет ли когда-либо наш род до понимания того, что Бог делает все, все, ради того, чтобы мы, Его возлюбленные создания, Его собственные чада, избавились от смерти и греха и вечно приложились к Его Жизни?

Мои дорогие братья и сестры! Каждому из нас надлежит использовать предстоящий Великий пост плодотворно. Это время, когда мы должны быть честными перед собой, осознать как доброе, так и злое в себе, и стремиться преобразить худое во благое. Это наш ежегодный шанс перестать взывать у врат Рая, оплакивая их закрытие, и вместо этого признать, что единственное, что удерживает их затворенными, — это наша собственная гордыня, наша воля и наш суд.

И мы вступим в этот пост, как всегда, через чин прощения, который совершим теперь, по завершении Божественной литургии, признавая одну простую истину: если мы не способны простить нашего брата и сестру, если мы не способны встать перед ними с любовью и смиренным сердцем, то никогда, никогда не сможем стать перед Богом с той же любовью и смирением. Все иное — ложь и самообман. Поэтому сегодня, заглянув в глаза брата своего, приняв его прощение и даровав свое, возвестите и ему, и Самому Богу, что вы истинно готовы к открытию Райских Врат; что вы истинно готовы к христианской жизни; что вы истинно готовы к подвигу спасения. А затем вступите в этот подвиг вместе, туда, где прежде подвизались и боролись Святые наши, и ведите доброе течение, ведущее в Царствие Вечное.

Да дарует вам Бог благословенный пост, доброе борение и радостное воскресение! Аминь.